Человек, который никогда не смеялся

Бастера Китона я полюбила с первого взгляда, еще в детстве. Ужимки Чаплина никогда меня особенно не пленяли, а вот над Китоном, с его аристократическим, абсолютно неподвижным лицом, я смеялась до слез, до колик в животе.

   Прозвищем "Бастер" (от англ. buster - удалец) его наградил не кто-нибудь, а сам знаменитый Гарри Гудини, партнер его отца по шоу, после того как 6-месячный карапуз свалился на его глазах с крутой лестницы, не получив при это ни одной царапины. 

   Его удивительный комический талант проявился еще в раннем детстве, и был по достоинству оценен родителями; мальчик, впоследствии получивший прозвище "Человек, который никогда не смеется", с трех лет выступал с ними на сцене, неизменно срывая бешеные аплодисменты публики.

  Великий Луис Бунюэль в 1927-м году написал: «У Бастера Китона выражение лица такое же стоическое, как, к примеру, у бутылки, хотя его асептическая душа мотает круги, а прозрачная дорога зрачков крутит пируэты. Но и бутылка, и лицо Бастера Китона содержат бескрайние выразительные возможности… Бастер Китон не пытается заставить нас плакать - никогда! Он знает: легкие слёзы - крокодиловы слезы. Он не какой-нибудь клоун, который заставляет нас разразиться смехом. Но мы смеёмся все время: не над ним, а над собой, наблюдая олимпийское здоровье и силу Бастера».

Писать о Бастере Китоне дело неблагодарное - на него надо смотреть. Так что вот несколько фотографий, и, разумеется, видео. =)

 

 

 

 

 

 

М и Ж

Порой, когда думаю о взаимоотношениях между мужчинами и женщинами, в памяти всплывает одна сцена, увиденная мною много лет назад. Так бывает: какие-то казалось бы совершенно ничего не значащие для нас образы надолго, если не навсегда, застревают в голове, возвращаясь год за годом. И совершенно непонятно: то ли они исподтишка влияют на нас изнутри, притаившись где-то в закоулках Великого и Ужасного (хотя и, безусловно, Прекрасного =)) Бессознательного, то ли ждут своего часа, чтобы актуализироваться уже в нашей жизни. А может просто безмолвно сопровождают нас, как рыбы-прилипалы какую-нибудь акулу.

Вот, пожалуй, одно из самых ярких таких воспоминаний. Мы тихо прогуливались с подругой по родным дворам – как всегда, совершали вечерний променад с собаками. И стали свидетелями удивительной по выразительности картины. Представьте себе: обычная кирпичная пятиэтажка с мелкой порослью чахлых березок и кустов под окнами. Женщина, методично, упорно и очень энергично выбрасывающая мужские вещи с балкона третьего этажа. И мужчина, отчаянно пытающийся поймать их внизу. И все это – в проникновенной, оглушающей тишине. Ощущение такое, будто смотришь какой-нибудь экспрессивный итальянский фильм с Марчелло Мастроянни и Софи Лорен в главных ролях, только звук почему-то выключен. До сих пор отчетливо помню, как красиво белые рубашки плавно, будто при замедленной съемке, планировали вниз, грациозно повисая на ветвях деревьев. Выглядело все это безумно красиво, и несколько сюрреалистично; возвращаясь к параллелям с итальянским кино – были какие-то похожие кадры у Феллини, если мне не изменяет память.

Конечно, разрыв отношений – дело болезненное и малоприятное. Но – так как все увиденное каждый из нас трактует по своему - для меня та сцена на долгие года стала символом свободы. Свободы от условностей, траты времени впустую, и проживания жизни на автопилоте.

Обретая книгу...

   Такого у меня не было никогда. Обычно как: берешь в руки книгу, и уже с первых страниц понимаешь – твое или не твое. Авторский слог, ритмика текста, словом все-все за что мы любим того или иного писателя – книга перед нами как на ладони, ничего не скрывает, приглашая в свой удивительный мир. Пожалуй, исключением в какой-то степени можно назвать джойсовского «Улисса», за которого я пока, каюсь, не осмелилась приняться, но произведение это настолько прославлено, что уверена: каждый, кто берет его в руки, готов к неожиданностям стиля и превратностям текста.

    Сюрприз мне преподнес Марсель Пруст. Книга «Под сенью девушек в цвету» давно лежала у меня в стопке ожидающих прочтения, и я довольно долго предвкушала, как впервые открою для себя великого француза – в том, что он мне полюбится, я не сомневалась – на то указывало решительно все: отзывы друзей, мимолетно просмотренные страницы… Когда наконец принялась за эту вещь, разочарование было огромным. Я предвкушала погружение в чувственный мир тончайших оттенков эмоций, ощущений, настроения, а натолкнулась на непроходимые чащи изматывающих рассуждений (и, поверьте, не длина предложений была тому виной!) ;))). Ожидала нечто, напоминающее Филиппа Делерма по силе красок, и умению передать вкус жизни, а в результате с трудом преодолевала страницы, которые запросто могли выйти из под пера Гюго (и это, прошу заметить, отнюдь не комплимент. =)).

   «Пруста НАДО прочесть!» твердила я себе, с трудом пробираясь сквозь совершенно не тронувший меня текст. И вдруг – о чудо – к середине книги будто яркое солнышко выглянуло из-за мрачных туч после затяжной грозы: мне понравилось! И, по закону подлости, с каждой страничкой, приближавшей меня к концу книги, нравилось все больше и больше! Думаю, отчасти дело в самом произведении – начало действительно тяжеловато. 

   Отчасти прав был и Бегбедер, который в «Лучших книгах 20-го века: последняя опись перед распродажей» сказал, что в Пруста надо вчитаться: «Не побоюсь сказать: Пруст часто пишет слишком длинные фразы, и многие люди с трудом вникают в его текст. Но не упрекайте себя, нужно просто привыкнуть к ритму его прозы. Лично я преодолел это затруднение, сказав себе так: эти бесконечно совершенствуемые фразы адекватны работе человеческого мозга. Стоит ли обвинять Пруста в том, что его фразы слишком длинны, если у вас в голове складываются и вовсе нескончаемые периоды (при том наверняка менее интересные, уж извините меня за прямоту)?!»

   Напоследок еще  одна цитата из Бегбедера, которая, надеюсь, и вас соблазнит взяться за Пруста, если вы еще этого не сделали: "Никто больше НИКОГДА не сможет писать так, как раньше. Никто больше никогда не сможет ЖИТЬ как раньше. Отныне всякий раз, когда образ, ощущение, звук или запах напомнят вам нечто другое - ну я  не знаю, что именно, может, в данную конкретную минуту, читая меня, вы вспоминаете о каком-нибудь давнем событии, переживании, школьном учителе, "заколебавшем" вас этим самым Прустом в старших классах, - так вот, всякий раз, как вас постигнет такая вспышка памяти, знайте. что это и есть Обретенное Время. Что это и есть Пруст. И что это в тысячу раз прекраснее всех DVD на свете и интереснее PlayStation. Сказать вам почему? Потому что Пруст учит нас, что время не существует. Что все возрасты нашей жизни, вплоть до смертного часа, остаются при нас. И что только мы сами вольны выбрать для себя то миг, который нам дороже всего". 

One Year in 90 seconds

Уже не раз находила в сети подобные видео - вроде все так просто, а все равно завораживает!

Удивительное рядом

   Помнится, когда я была совсем маленькой, город я отчаянно недолюбливала. Вот дача с лесами, болотами, лугами, быстрыми маленькими речушками и тихими заводями – это да! Прекрасные тенистые парки - и чем менее ухоженные, тем лучше – это да! А вот городские пейзажи меня определенно не радовали – из-за своего детского нигилизма я не делала исключения даже для чудесных арбатских переулков – мама любила устраивать мне такие экскурсии по своим родным местам.

   Шли годы, и без метаморфоз не обошлось: старину я полюбила всем сердцем. И частенько бродила вокруг какого-нибудь позаброшенного особняка, с замиранием сердца рассматривая его барельефы, балясины, розетки. Город в современном его обличии не привлекал по-прежнему. До сих пор помню свой ужас, когда на втором курсе универа, поехав в Европу, оказалась в Париже. Город, о котором слышала столько восторженных отзывов оказался совершенно не обаятельным, а знаменитый район Дефанс и вовсе показался мне фрагментом хорошего ужастика о чудовищном постапокалиптическом будущем.

    Шли годы… =) И теперь и индустриальные ландшафты больше не пугают меня, а зачастую и вовсе кажутся весьма привлекательными. Поэтому так кстати пришлись обнаруженные в сети работы чудесного немецкого фотографа Андреаса Гурски. Художник предпочитает запечатлевать офисы, биржи, торговые центры изнутри — то, что мы с вами видим ежедневно, никогда не вглядываясь, и не понимая их истинной красоты. (Из области полезной информации: фотография торгового центра, сделанная Гурски - диптих «99 Cent» - стала самой дорогой художественной фотографией в мире – она была продана на аукционе Sotheby's за $3 340 456). Все мы с огромным удовольствием любуемся пасторальными пейзажами лесов, полей и рек, но, как мне кажется, умение увидеть красоту решительно во всем, что нас окружает - поистине бесценный дар!

99 Cent

Shanghai

Nha Trang

Salerno

 

 

 

 

 

Rhein

А я и не сомневалась!

Как-то так...

Мне вот тут подумалось… В свете прошедшего Нового года. Вырисовалась, так сказать, аналогия. Которой спешу поделиться. Итак, принято выделять три зоны, в которых существует большинство людей:

• общественное расстояние;

• личное расстояние;

• интимное расстояние.

Первое – это расстояние, не предполагающее общения, или сводящее его к минимуму. Второе рассчитано на контакт с коллегами по работе, не очень близкими друзьями и т.п. А вот интимное расстояние – оно варьируется в разных культурах от 18 до 45 см – предполагает высокую степень близости с человеком, который оказался рядом.

 То есть чем меньше степень близости, тем больше расстояние между вами. Именно поэтому некоторые особо трепетные натуры считают личной трагедией каждое свое появление в общественном транспорте – ведь в их интимную зону в сутолоке вторгаются ну совершенно посторонние люди!

   Если задуматься, такое же деление на разные группы в зависимости от степени близости происходит и с… новогодними поздравлениями!

Людям не слишком нам близким – вроде коллег по работе – начинаем рассылать поздравления числа так с 25-го.

Хорошим знакомым, приятелям, и просто людям нам симпатичным усердно строчим пожелания всех земных благ 30-го - утром 31-го.

А вот самым родным и любимым – родственникам, друзьям, близким – начинаем писать и звонить уже под вечер.

    Не раз и не два ловила себя на том, что таким образом вырисовывается своеобразная иерархия – чем позже поздравляешь, тем важнее для тебя этот человек. Пару раз, не скрою, обижалась: тот, кто действительно был важен для меня, поздравлял загодя, чем ввергал в глубокое уныние. А звонок где-то в полдвенадцатого новогодней ночи от людей малознакомых каждый раз воспринимаю как легкое, но все же вторжение в свое личное пространство. Понятно, что праздник, и я рада всем, но в тот момент, когда все салаты уже порезаны, заправлены и стоят на столе; шампанское извлечено из холодильника и готово выплеснуться в подставленные бокалы; а ты мечешься между кухней и гостиной в поисках спичек – чтобы зажечь свечи – голос неблизкого человека в трубке обескураживает. И наводит порой на грустные мысли – значит больше ему позвонить некому? Поневоле переключаешься в режим «я – психолог» =)), и вместо привычного «И вас с тем же, того же, туда же!» начинаешь проводить кратковременный сеанс предновогодней психотерапии.